Цена шантажа и случайная страсть
Вечер тянулся медленно, обволакивая комнату густой темнотой и запахом старой кожи и парфюма. Лена сидела за компьютером, пересматривая свежие исходники со съемок. На экране в высоком разрешении мелькали кадры: её тело, влажное от пота, изгибающееся под светлыми софитами, прикосновения чужих рук, всплески чувственности, которые она хотела оставить в тайне от семьи. Особенно от брата.
Марк завалился в комнату без стука, с той своей самоуверенной ухмылкой, которая всегда бесила её до дрожи. Он был даже старше, но вел себя так, будто всё в этом мире принадлежит ему по праву. Когда он замер за её плечом, глядя на монитор, Лена не успела захлопнуть ноутбук. Кадр замер на моменте, где она, полностью обнаженная, расслабленно откинулась назад, принимая своего партнера.
— Ни хрена себе, — выдохнул Марк, и в его голосе послышалось что-то новое. Не насмешка, а настоящий, плотный интерес. — Уйди, — Лена попыталась закрыть крышку, но он перехватил её руку. — Это личное. Не для твоих глаз.
Марк не шевельнулся, лишь сильнее сжал пальцы. Его взгляд теперь был прикован не к экрану, а к её лицу, к губам, которые нервно дрожали. В комнате стало тихо, слышно было только, как гудит вентилятор ноутбука.
— Интересно, — протянул он, — сколько стоят такие кадры? Или ты снимаешься бесплатно? Лена попыталась высвободиться, но Марк, воспользовавшись моментом, обвел взглядом всю её фигуру. Между ними проскочила искра, странное, запретное напряжение. Он знал её всю жизнь, они делили игрушки, ссоры и общие секреты, но сейчас всё изменилось. Она больше не была просто сестрой.
— Ты придурок, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Зачем тебе это?
— Посмотрим, как ты будешь изворачиваться, если я расскажу всем, чем ты занимаешься в свободное время. Мама будет в восторге от твоего нового «хобби».
Лена почувствовала, как гнев и смущение смешиваются в один ком. Шантаж? Серьезно? — Ты не посмеешь, — она вскочила, отходя от стола. — Ты же знаешь, какие они консервативные. Одно слово — и меня запрут в четырех стенах до конца жизни.
Марк медленно поднялся, сокращая расстояние между ними. Его запах — смесь сигарет и дорогого одеколона — заполнил всё пространство. Он был выше её, и теперь Лена чувствовала себя маленькой, почти незащищенной. Но в то же время возбужденной. Это было опасно, странно, но безумно притягательно.
— Мы можем договориться, — Марк сделал шаг вперед, его голос стал низким и хриплым. — Либо ты молчишь о моем вчерашнем поступке с машиной, либо я не молчу о твоих… съемках. Справедливо?
Лена сглотнула, глядя в его темные глаза. — Что ты хочешь?
— Только чтобы ты перестала строить из себя недотрогу. Давай проверим, так ли ты хороша в жизни, как на том видео.
Он схватил её за талию и с силой притянул к себе. Лена вскрикнула, но не от страха, а от неожиданного прилива жара, разлившегося по груди и ниже. Руки Марка, сильные и уверенные, начали исследовать её тело, сминая ткань домашней футболки.
— Ты сейчас издеваешься надо мной, — прошипела она, но не отстранилась. — Это не смешно. — А я и не смеюсь, — ответил он, прижимаясь к её уху.
Его дыхание обжегшее кожу, заставило её зажмуриться. Всё произошло быстро: одежда с шумом разлеталась по комнате, оставляя их в penetrating тишине, прерываемой лишь сбивчивым дыханием. Лена упала на кровать, чувствуя, как простыни холодом обжигают её кожу, но ощущение его тела сверху было тёплым и почти осязаемым.
Марк действовал напористо, без лишних слов. Его пальцы скользили по её бедрам, заставляя её выгибаться, искать контакта. Она чувствовала каждый миллиметр его кожи, слышала звук его желания, который заглушал все остальные мысли.
— Покажи мне, — прошептал он, между её губ.
Лена закрыла глаза, отдаваясь моменту. Это было не просто физическое влечение — это был взрыв всех подавленных эмоций, накопленных за годы. Она почувствовала его язык на своей шее, затем ниже, там, где сердце билось чаще всего. Её руки впились в его плечи, удерживая, не давая ускользнуть.
Когда его губы спустились ниже, Лена шумно выдохнула, прогибаясь в пояснице. Влажный, горячий язык коснулся её, и она не сдержала стона. Всё тело задрожало от этого нового, разрывающего ощущение. Он знал, что делать, знал именно там. Каждый его движение было точным и властным.
— Хватит… — выдавила она, когда удовольствие стало почти невыносимым.
Но Марк не остановился. Он заставил её перевернуться, её бедра теперь лежали на его груди, а сама она смотрела в потолок, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Больше не было ни видео, ни шантажа, ни всего остального мира. Только его руки, его дыхание, сливающееся с её, и ритмичные, глубокие толчки, которые заставляли её забыть даже собственное имя.
Слышался только звук Their тел, глухие удары, тяжёлые вздохи и сдавленный шепот. Воздух вокруг сгустился, став тяжелым и сладким, пропитанным мускусом и возбуждением. Она чувствовала его пальцы в своих волосах, притягивающим её ближе, заставляя принимать его полностью.
— Черт, ты… — Марк выругался, его голос стал надтреснутым. — Ты сводишь меня с ума.
Она сжала его крепче, чувствуя, как внутри растет напряжение, которое больше невозможно сдерживать. С каждым новым движением она уходила всё дальше, туда, где нет правил и ограничений, где есть только этот первобытный огонь. И когда пик наступил, она вскрикнула в его плечо, чувствуя, как его тело содрогается в извержении.
Потом наступила тишина. Тяжелая, но умиротворяющая. Они лежали, запутавшись в простынях, пытаясь отдышаться.
— Теперь ты меня не шантажируешь? — тихо спросила Лена, глядя в потолок.
Марк усмехнулся, перекатився на бок и принял ее лицо в свои руки, заставляя посмотреть на него. Его глаза светились странным блеском.
— Теперь, — медленно произнес он, — ты будешь делать это каждое воскресенье. Поскольку теперь я знаю, на что ты способна, я не соглашусь на меньшее.
Лена улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло. — Иди к черту.
— Иди к черту сама, — echo-like ответил он, снова притягивая её к себе, и на этот раз она не сопротивлялась.