Границы терпимости и сладкая власть

Вечер начался с того, что я зашел в гостиную и увидел их на старом кожаном диване. Оксана сидела на краю, вызывающе закинув ногу на ногу, а Влад leaned back, расслабленно развалившись и потягивая виски из стакана. На ней была только моя белая рубашка, которая едва прикрывала бедра, и тонкие капроновые колготки, чудом уцелевшие после того, как Влад в прошлый раз решил проверить их на прочность.

— Привет, Никита. Опять с работы? — Оксана даже не повернулась ко мне, продолжая разглядывать свои ногти. Ее голос был холодным и отстраненным, тем самым тоном, которым она обычно общается с курьерами или идиотами. — Поставь сумку в углу и не мешай. Мы не закончили.

Влад усмехнулся. Этот парень был моложе меня, спортивнее и, что самое паршивое, увереннее в себе. Он знал, какой власти имеет над моей женой, и знал, что я об этом знаю. Это было частью их игры со мной.

— Подойди ближе, — приказал Влад, даже не глядя на меня. — Посмотри на свою жену. Ты вообще видел, как она выглядит, когда хочет настоящего мужчину? — Он сделал глоток виски и смерил меня презрительным взглядом. — Ты же только и можешь, что стоять и смотреть. Правильно. Стой и смотри.

Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев, смешанный с бессилием. — Зачем ты это говоришь? — тихо ответил я, сжимая кулаки. — Тебе ведь всё равно, что я думаю.

— Ой, да брось, Никита, — Оксана вдруг повернулась ко мне, и в ее глазах блеснул огонек издевки. — Тебя ведь это возбуждает, верно? Когда ты понимаешь, что ты здесь лишний. Когда ты осознаешь, что не можешь дать мне того, что дает он. Ты же сам этого хотел — чтобы мы открылись. Так чего теперь встал в позе жертвы?

Она встала, скинула рубашку и осталась в одном лишь белье. Ее тело было совершенным — высокая грудь, узкая талия и те самые бедра, которые я любил всей душой. Она подошла к Владу, который уже повалил ее на диван, и притянула его к себе, глядя мне прямо в глаза.

— Смотри, Никита, — прошептала она, когда рука Влада грубо легла ей на бедро, сжимая плоть так, что остались красные следы. — Смотри, как он меня берет. Ты ведь даже дышать боишься.

Влад рывком притянул ее к себе, засовывая руку ей под юбку. Оксана охнула, выгнувшись в спине, и ее грудь, с которой медленно сползали кружевные лямки, задрожала. Я слышал звук разрываемой ткани и тяжелое дыхание Влада. Он не церемонился с ней. Он пользовался ею так, словно она была вещью, принадлежащей ему, а не мне.

— Господи, какая ты жадная, — прорычал Влад, вжимаясь в нее. Он глянул на меня, и в его взгляде было открытое презрение. — Твой муж — неудачник, Оксана. Он только и умеет, что смотреть, как другие живут вместо него. Ты уверена, что хочешь возвращаться в постель с этим жалким типом?

— Мне нравится смотреть, — выдохнула Оксана, закрывая глаза от удовольствия. Она подалась вперед, принимая его всю в себя с резким, жадным стоном. — Мне нравится чувствовать, как ты наполняешь меня до края... пока Никита стоит там и глотает слюну.

Я смотрел на них, и обида смешивалась с неистовым желанием. Я видел, как Влад двигался в ней, как его спинные мышцы перекатывались под кожей, когда он вколачивал ее в диван. Ее пальцы впились ему в плечи, она скребла его ногтями, вырывая из себя рычащего, животного стона. Запах их секса, этот острый, животный аромат пота и возбуждения, заполнил всю комнату, сбивая меня с ног.

— Ты можешь подойти поближе? — неожиданно предложил Влад. — Помоги мне придержать ее за руки, чтобы она не царапала мне спину. Хотя нет, оставайся там. Ты же любишь быть в аутсайдере. Ты ведь — собачка, верно? Верная, молчаливая собачка.

Оксана расхохоталась, глядя на меня, в то время как Влад продолжал вбивать ее в подушки. — Никита, ты такой смешной, когда пытаешься выглядеть серьезным. Посмотри на него, Влад! Он даже не знает, куда деть руки.

— Посмотри на него, — согласился Влад, ускоряя темп. — Он сейчас лопнет от собственной никчемности. А ведь он сам позволил этому случиться. Сам расписался в своем поражении.

Оксана внезапно вскрикнула, ее тело задрожало, и она потянулась вверх, открывая шею. Влад впился в ее грудь, кусая и истрепав кожу, а она только сильнее сжимала его бедра, выдавливая из себя стоны, которые не имели ничего общего с нежностью. Это была чистая, концентрированная страсть, в которой не было места жалости ко мне.

— Заткнись и смотри, — бросила мне жена, задыхаясь. — Просто смотри и осознавай, что ты никогда не сделаешь с этим так, как он.

Я стоял неподалеку, чувствуя, как во мне что-то окончательно надломилось. Их слова ранили, но зрелище… О, это зрелище стоило каждой унизительной фразы. Оксана была полностью отдана другому мужчине, она открывала за него такие глубины, о которых я даже не подозревал. Ее лицо исказилось от экстаза, она больше не принадлежала мне, она была лишь инструментом для получения удовольствия мужчиной, который прямо сейчас уничтожал мое достоинство с каждым толчком.

Влад с силой перевернул ее лицом вниз, заставляя ее прогнуться в пояснице. — Тебе нравится, когда тебя так унижают, Оксана? — прошептал он ей на ухо, продолжая двигаться. — Тебе нравится, когда твой муж видит, как ты превращаешься в общую игрушку?

— Да, — простонала она, уткнувшись лицом в диван. — О, да...

— А ты, Никита? — Влад взглянул на меня через плечо, и в его глазах была ледяная ирония. — Тебе нравится знать, что твоя жена — всего лишь дыра для того, кому больше всех хочется? Ты ведь поэтому здесь, верно? Сидишь в углу, пока мы кончаем. Ты ведь именно для этого создан.

Я молчал. Больше всего меня бесило то, что я не мог с ним поспорить. Влад был прав. И Оксана, сейчас, в этот момент, была абсолютно с ним согласна. Я видел, как ее пальцы судорожно сжимались, как она теряла связь с реальностью, уходя в свой собственный мир наслаждения, где я не существовал.

— Все, — выдохнул Влад, резко затихая. Он заставил Оксану сесть, глядя на нее с холодным удовлетворением. — Теперь можешь идти, Никита. Нам нужно побыть одним. Вдвоем.

Оксана потянулась за своей рубашкой, не спеша одеваться. Она бросила на меня короткий взгляд — в нем не было сочувствия, только усталость и легкое раздражение. — Сходи за водой, Никита. И принеси нам по чистому полотенцу.

Я развернулся и вышел из комнаты, чувствуя, как в груди что-то тяжело оседает. Я слышал их негромкие смешки за моей спиной, слышал, как Влад что-то шептал ей на ухо, и она снова прыснула. Они сміялись над тем, что я ушел. Они обсуждали мою слабость даже тогда, когда я был в соседней комнате.

В ванной я включил холодную воду и плеснул ее в лицо. Мои руки дрожали. Я ненавидел его за то, что он был лучше меня. Я ненавидел ее за то, что она позволяла ему так с нами обходиться. Но больше всего я ненавидел себя за то, что не мог заставить себя уйти.

Вечер тянулся бесконечно. Когда я вернулся с полотенцами, они уже лежали в постели, накрывшись одеялом до половины. Влад смерил меня взглядом, в котором сквозила насмешка.

— Положи полотенца на стул и иди к себе. Нам нужно обсудить планы на завтра. Без тебя.

Оксана даже не подняла головы, глядя в своем телефоне. Я поставил полотенца на стул и молча закрыл дверь спальни.

Сидя в темноте своей комнаты, я слышал глухие звуки из-за стены. Кровать скрипела, Оксана вскрикивала, а Влад что-то басисто рычал, заставляя ее стонать еще громче. Я закрыл глаза, представляя их тела, переплетенные в экстазе, и понимал, что завтра всё повторится. И я снова буду стоять в углу, слушать их насмешки и сгорать от бессилия, которое — по какой-то извращенной причине — разжигало во мне самое сильное желание за всю мою жизнь.