Неожиданный порыв в гостиной
Вечер выдался душным. Мы зависали у меня в гостиной, пили Because в пластиковых стаканах и обсуждали всё на свете — от политики до того, почему бывшие всегда возвращаются в самый неподходящий момент. Сестра моя, Лена, сидела на краю дивана, поджав под себя ноги в коротких джинсовых шортиках. Она всегда была такой — колючей, ершистой, с этими длинными рыжими волосами, которые так и хотелось запустить пальцами.
— Слушай, а ведь ты реально классная, — протянул Дэн, развалившись в кресле и глядя на неё так, будто она была перезрелым персиком, готовым лопнуть от одного касания. — Не такая, как эти стервы из клуба.
Лена фыркнула, но щёки её залил заметный румянец. — Ой, да ешьте вы свои чипсы и не бесите меня. Мне завтра рано вставать.
— Да брось, какое завтра. Мы же просто сидим, общаемся, — вставила Марина, хитро переглянувшись с Дэном. — Ты чего такая напряжённая? Расслабься.
Марина была из тех девушек, которые не знают слова «нет», когда дело касается развлечений. Она уже успела расстегнуть верхние пуговицы своей блузки, и я видел, как её грудь тяжело вздымается от возбуждения. Нас было четверо, и атмосфера в комнате постепенно густела, превращаясь в что-то осязаемое, липкое, пахнущее дорогим парфюмом и общим предвкушением.
— Мы тут подумали, — начал Дэн, медленно поднимаясь с кресла и подходя к Лене сзади, — что вечеру не хватает огня. А ты у нас — чистый бензин.
Он положил руки ей на плечи, и я заметил, как Лена вздрогнула. Она попыталась отстраниться, но Дэн мягко, властно притянул её к себе. По комнате разнёсся её смущённый смешок, перешедший в тихий, почти неслышный protest
— Хватит. Оставьте меня в покое, придурки. Вы что, серьёзно?..
— Просто попробуй, — прошептала Марина, с другой стороны принимаясь массировать её ступни. — Мы же друзья. Никто не заставляет.
Лена пыталась сопротивляться, её тело напряглось, как пружина. Она пыталась оттолкнуть нас, что-то невнятно лепетала о приличиях, но её глаза… в них читалось совсем другое. Темный, глубокий блеск, желание, которое она так старательно пыталась подавить. Мы с Дэном обменялись взглядами. Мы знали этот взгляд.
— Да хватит уже играть в недотрогу, — сказал я, подходя ближе. — Ты же сама этого хочешь.
Я взял её за руку, чувствуя, как её кожа горит. Она была горячей, почти расплавленной. Лена попыталась вырваться, но я сжал её пальцы крепче, молча заставляя подчиниться. На её лице отразилась борьба, но в итоге она выдохнула, и всё напряжение вдруг оставило её плечи. Она обмякла в наших руках, закрыв глаза.
— Чёрт с вами… — пробормотала она, и в этом коротком слове было столько смирения и желания одновременно, что у нас всех перехватило дыхание.
Марина ловко стянула с неё футболку. Лена даже не шевельнулась, только грудь её высоко и часто поднималась, как у испуганного, но завороженного зверька. Она была прекрасна: белая кожа, тонкая талия и эти тяжёлые, спелые груди с тёмными, возбуждёнными сосками, которые торчали, обжигая холодный воздух комнаты.
— Офигеть, — выдохнул Дэн, припадая к её шее. — Ты пахнешь ванилью и чем-то сладким. Словно десерт.
Его язык пробежался по её коже, заставляя Лену всхлипнуть. Это был первый звук истинного наслаждения, который мы услышали за весь вечер. Она больше не боролась. Теперь её пальцы впились в плечи Дэна, притягивая его ближе, требовательнее.
Марина тем временем занялась её шортами. Ткань с шорохом упала на пол, открывая вид на аккуратные бёдра и узкий треугольник рыжеватых волос. Мы замерли, наблюдая за этой картиной. Воздух в гостиной стал тяжёлым, пересыщенным запахами тел, возбуждением и жаждой. Лена открыла глаза, и теперь в них не было ни капли стыда — только голод.
— Делайте, что хотите, — прошептала она, выгибаясь, чтобы удобнее было нам прикасаться к ней. — Только не останавливайтесь.
Я присел перед ней на колени, чувствуя, как внизу живота всё сжимается от нетерпения. Мои руки скользнули по её бедрам, вверх, к самому центру её существа. Она была готова, влажная и горячая, пульсирующая от предвкушения. Сначала я просто ласкал её, дразня, чувствуя, как она дрожит и сжимает мои волосы. Её дыхание стало прерывистым, она кусала губы, стараясь сдержать стоны.
— Пожалуйста… — выдохнула она, закидывая ногу мне на плечо и разводя бедра.
И тут Марина заполнила её рот. Лена удивленно охнула, но быстро привыкла. Она жадно принимала её кожу, пальцы впились в её спину. Я видел, как расширились её зрачки, как по телу прошла волна экстаза, когда Марина мастерски водила языком там, где было больше всего чувствительно. Лена выгнулась, её грудь прижалась к лицу Дэна, который жадно впивался в её соски, покусывая и сжимал их, заставляя её стонать в унисон с Марина.
Мы действовали синхронно, будто давно репетировали этот момент. Каждый вдох, каждое касание было наполнено животной страстью. Больше никаких разговоров — только звуки тел, трение кожи о кожу и тяжёлые, влажные всхлипы. Лена полностью отдалась нам, забыв всё, что пыталась противопоставить с самого начала.
Когда я вошёл в неё, она вскрикнула, но это был крик облегчения и высшего блаженства. Её стены обхватили меня горячо и плотно, заставляя потерять голову. Мы двигались в ритме единого организма, теряя счёт времени и пространству. Воздух вокруг нас дрожал от напряжения. Марина продолжала ласкать её сверху, Дэн сжимал её грудь, и всё это сливалось в бесконечный поток ощущений.
— О боже, — стонала Лена, закидывая голову назад. — Я не знала… что так можно…
— Теперь ты знаешь, — прохрипел Дэн, прижимаясь к ней всем телом. — Расслабься полностью, малышка. Почувствуй каждого из нас.
Мы менялись, двигались, исследовали её тело, и каждое новое прикосновение взрывало внутри неё جديده искру. Это была не просто похоть — это был взрыв накопившейся энергии, которая рвалась наружу. Лена больше не была той тихой, колючей девушкой; она превратилась в живое воплощение желания, жадное и ненасытное.
Мы чувствовали, как внутри неё нарастает оно — то самое, неизбежное. Её тело задрожало, мышцы сжались, и она вдруг резко выдохнула, впиваясь ногтями в наши плечи. Её первый orgasme был мощным, она содрогалась всем телом, выгибаясь дугой, пока мы продолжали добивать её, не давая передышки. Её стон перешёл в тихий, захлебывающийся плач наслаждения, который эхом отдавался в стенах квартиры.
Позже, когда всё закончилось, мы лежали разбросанными по ковру и дивану. Лена лежала между нами, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и сияющими глазами. На её губах играла странная, новая улыбка,
— Ну что, — усмехнулся я, потянувшись за сигаретой. — Всё ещё хочешь, чтобы мы тебя оставили в покое?
Она лениво потянулась, вытягивая ноги с кошачьей грацией, и посмотрела на меня с лукавством, которого я раньше никогда в ней не видел.
— Возможно, — протянула она, сладко зевнув. — Но теперь я думаю, что нам стоит повторить это завтра. И через день. И вообще — больше.
Мы переглянулись с Дэном и Мариной. У каждого из нас была одна и та же мысль: этот вечер стал началом чего-то очень интересного.